Интервью с певицей и лидером "Jazzmobile" Алиной Ростоцкой: "Когда ты поёшь свою музыку, ощущаешь совершенно другую веру в то, что ты делаешь".

Алина Ростоцкая. Автор фото: Татьяна Маньяни (Tanya Magnani)Певица Алина Ростоцкая во всём ищет интересный опыт, и для неё даже конкурсы – это не арена для реализации своих амбиций, а возможность познакомиться с новыми людьми и вдохновиться идеями. В её творческой жизни происходит достаточно много событий, чтобы не заскучать. Впереди ещё одна важная веха – выпуск первого альбома с авторскими композициями и премьера новой программы. Мы поговорили с Алиной о будущей пластинке, интересе к еврейской музыке, поисках своего репертуара и идеальной команды, а также не смогли не затронуть тему материнства и счастливого союза с гитаристом Максимом Шибиным.

MyWayStory: Ещё в прошлом году вы говорили, что начали записывать свой альбом. Что с ним сейчас происходит и как движется запись?

Алина Ростоцкая: Пока мы готовимся к записи. Думаю, в феврале-марте она всё-таки состоится. Материал есть, он нами не раз обкатан в концертной ситуации и, по сути, готов к выпуску в большое плавание. Но, поскольку мои музыканты нереально заняты и у меня маленький ребенок, это накладывает определенный отпечаток на всё. Однако я склонна доверять всему, что происходит, поэтому большой проблемы в этом не вижу, мы никуда не опаздываем. Я просто делаю всё, что от меня зависит, а там, наверху, всё как-то управляется и в нужный момент происходит само собой. Моё дело – провести всю подготовительную работу.

MWS: В работе над альбомом будут принимать участие те же музыканты, которые выступают в проекте “Jazzmobile”?

А.Р.: Да, я нашла, наконец, свой состав. Я искала его, в общем, десять лет, все десять, что я занимаюсь этой музыкой, и всё это время копился авторский материал. С первых лет, что я занимаюсь джазовой или околоджазовой историей, у меня потихоньку писалась музыка и долежала до того момента, когда я понимаю, как всё должно быть. Когда мы стали с ребятами играть, с первой репетиции стало ясно, что именно так я слышу это в своей голове. Очень ценно для меня, что им интересна и близка эта музыка, в большинстве случаев мне даже объяснять ничего не приходится – они все чувствуют и понимают сами. Мы – люди одного поколения, с похожей внутренней матрицей, может, в этом секрет взаимопонимания, не знаю, хотя по-человечески все очень разные. Для меня играть с ними – это отрада и радость, ведь они горят тем, что мы делаем вместе, а это такой кайф! Приносишь идею, а она обрастает какими-то совершенно удивительными финтифлюшками, мыслями, которые каждый из них привносит в общий котёл.

MWS: Какова концепция будущего альбома?

А.Р.: Скорее, это будет такая мозаика впечатлений и настроений. Есть какие-то события, через которые я в жизни прохожу, они влияют на меня каким-то образом, заставляют меня испытывать разные эмоции. Собственно, так и появляется музыка. Например, благодаря моей дочери Агаше на свет появились три песни - «Ночью», «Рождение» и «Колыбельная для Агафьи». Я считаю, что первый альбом должен отражать внутренний мир музыканта, то, что его волнует вообще в жизни, в музыке, в общении с людьми. То есть человек должен послушать альбом и почувствовать, что за message (прим. ред.: посыл, сообщение с англ.) несёт этот человек в себе и со сцены.

MWS: Альбом будет состоять полностью из авторского материала?

Алина Ростоцкая и проект "Jazzmobile". Фото из личного архива певицы.А.Р.: Мне бы хотелось, чтобы он полностью состоял из авторского материала, но в этом отношении я ещё буду консультироваться с моим замечательным дядей (прим. ред.: Алекс Ростоцкий - композитор, басист, аранжировщик, продюсер), потому что он, на мой взгляд, очень крутой джазовый продюсер. Как скомпоновать материал, что убрать и что наоборот включить, как должны песни друг за другом идти, чтобы выстраивалась некая общая концепция – всё это он потрясающе тонко чувствует, да и опыт у него огромный! В общем, пока больше не буду никаких секретов раскрывать – всему свое время.

MWS: Для людей, которые следят за вашим творчеством и жизнью “Jazzmobile”, более-менее понятно, что вы играете, какие композиции присутствуют в репертуаре, в том числе авторские. А что вы могли бы сказать людям, которые только-только знакомятся с вами, узнают вас?

А.Р.: Мы играем очень разную музыку, критерий отбора материала простой – то, что нас трогает, вдохновляет, когда нам есть что сказать. Это может быть и джазовый стандарт, и песня Леонарда Коэна, и советская песня, и народная. Что угодно! Например, недавно мы сделали аранжировку старинной сефардской песни ХIV века “Morenica”, потому что мне стало интересно исследовать еврейскую тематику. Во мне много еврейской крови, и этот пласт музыки мной совершенно не охвачен, а там столько глубинного и настоящего! Народная музыка – это вообще колодец, из которого можно черпать бесконечно. А сейчас мы делаем программу, посвященную российским песням 1980-1990-х годов, песням моего детства, по сути дела. Это оказалось так интересно – посмотреть на музыку, с которой ты вырос, совершенно другими глазами, уже взрослого человека. Мне кажется, что мы, творческие люди, постоянно возвращаемся к самому себе, к тому, с чего начали, с чего началось любование музыкой, влюблённость в неё. К тому же, мне всегда интересно в изначальном материале – вот музыка, вот текст – вытащить какую-то такую ниточку, чтобы получилось вообще другое полотно. 

В репертуаре Алины Ростоцкой и её проекта "Jazzmobile" есть народные песни - например, "Ты река ль моя, реченька". "Я копаюсь в тех направлениях, в том числе народной музыки, которые каким-то образом мне знакомы, которые составляют часть меня, по сути".

 

MWS: Но тут получается, что та музыка, которую ты слышал в детстве, переосмыслена не только твоими детскими воспоминаниями об этой музыке, но и твоим жизненным опытом. И, может, даже той музыкой, которую ты слушаешь и любишь.

А.Р.: Конечно! Поэтому там очень много всего намешано – и в аранжировочном плане, и в плане каких-то находок ансамблевых. Надеюсь, будет интересно послушать. Там будут песни Леонида Агутина, Александра Иванова, несколько песен группы «Кино», группы «Амега», «Секрет» и т.д.. Большая часть уже готова, остальное сейчас в работе.

MWS: Какое музыкальное направление этой программы? Что-то близкое к джазу?

А.Р.: Близкое и далекое одновременно. Это не джазовый мейнстрим, скорее, «третье течение» или фьюжн. Я даже не знаю, как это обозвать, потому что…

MWS: Сейчас многое называют современным джазом…

А.Р.: Ну, да, по сути, это современная импровизационная музыка, которая, за очень редким исключением, не относится ни к одному из существующих стилей. Мне, наоборот, хотелось отойти от всяких стилей. На мой взгляд, взять какую-нибудь песню, сыграть её в босса-нове или в фанке – это не аранжировка, это не подход к материалу. Мне как-то не импонирует такой подход, честно говоря, поэтому я стараюсь максимально от этого отходить.

MWS: Вы у кого-то учитесь сейчас или обращаетесь за помощью для того, чтобы аранжировать какие-то песни?

А.Р.: Я много слушаю. Можно сказать, что прослушивание музыки и есть моё обучение. Иногда могу взять какую-то понравившуюся идею или мелодию и адаптировать её для своего состава. Например, могу взять «Ноктюрн» Шопена, перегармонизовать его и вставить в песню Леонида Агутина «Летний дождь». И этот «Ноктюрн» не узнает даже пианист, который его играл (в классическом варианте, конечно)! В общем, стараюсь себя ничем не ограничивать, всё, что звучит красиво и гармонично, для меня и есть критерий того, что можно использовать в аранжировке. Мне кажется, что сейчас музыка намного шире какого-то одного жанра или стиля, и, по сути, ты можешь использовать всё, что угодно. Хочешь – мелодекламацию, хочешь – бит-бокс, хочешь – шумы или сэмплы.  

Алина Ростоцкая - Ночью (муз и сл. Алины Ростоцкой, аранжировка Владимира Нестеренко)

MWS: Раз уж мы затронули тему еврейской музыки, мне очень понравился момент по поводу вашего интереса к ней. Этот интерес пришел недавно или давно слушали и прониклись?

А.Р.: Глубоко я эту тему не копала никогда, потому что у меня в семье этого было очень мало и мне неоткуда было взять информацию. Её и сейчас не так много. Но я сижу на сайтах, копаюсь, слушаю записи, ищу. Хотя некоторых израильских джазовых музыкантов давно люблю, Авишая Коэна, к примеру. Кстати, песню “Morenica” я услышала первый раз в его исполнении, потом уже нашла более аутентичный вариант и поняла, что эта музыка вообще взрывает мозг (смеётся).

MWS: Кто из еврейских музыкантов, еврейской музыки ещё зацепил?

А.Р.: Мне очень нравится одна еврейская певица Ахиноам Нини (прим ред.: Achinoam Nini или Noa), совершенно удивительная, она поёт и на родном языке, и на английском. Она участвовала в Евровидении в 2009 году от Израиля (прим. ред.: в дуэте с певицей Мирой Авад с песней “There Must Be Another Way”). Ее пение – это любовь в чистом виде, без всяких примесей, что бы она ни делала. Она сотрудничала с Пэтом Мэтини, к примеру, но вообще находится больше в поле world music. Ноа – замечательный музыкант и певица, и тут слова бессильны, надо слушать.

MWS: Кстати, в той же музыке сефардов меня всегда удивлял вокал. Даже если не понимаешь смысла, о чем поётся. Голос тебя настолько цепляет, буквально до слёз, и ком в горле стоит.

А.Р.: Потому что это корневое. Вот я то же самое испытываю, когда слушаю народную музыку. Взять, например, фаду, это португальская история. Музыкально – это сильно усовершенствованный в плане исполнительства русский романс, очень много общего, только на португальском языке. Когда я слушаю, например, Марицу, то у меня всё отрывается вообще внутри (прим. ред.: Марица/Mariza – всемирно известная португальская певица, исполнительница фаду). Я сижу и не понимаю, кто я, где я и как мне жить дальше после этого. Вот так музыка должна воздействовать на людей! Поэтому я копаюсь в тех направлениях, в том числе народной музыки, которые каким-то образом мне знакомы, которые составляют часть меня, по сути. Там я стараюсь почерпнуть то, что меня трогает, и нахожу такие сундуки с богатствами! Это как кладоискательство своего рода. Ты погружаешься в новый мир, и столько музыки удивительной внутренней силы находится! Вот я пою «Реченьку», и каждый раз у меня мурашки. Где бы мы её не играли, люди всегда 100 % именно на эту вещь реагируют, их будто что-то пронзает изнутри. Тут дело не во мне и не в том, как мы её играем, а просто сам материал настолько сильный. Главное, его не испортить. Просто рассказать историю, больше ничего не надо делать.

MWS: Что интересно, у вас часто бывают именно клубные концерты и именно на клубных концертах музыканту бывает тяжело расшевелить публику, привлечь к себе внимание.

Алина Ростоцкая нередко выступает с концертами для детей. На фото - выступление в рамках проекта "Вместе с мамой". Фото из личного архива певицы. А.Р.: Да, и, честно говоря, в Москве с этим делом вообще туго, потому что люди всем пресыщены. Когда слушатели приходят конкретно на тебя – это другая картина, они открыты к тебе, доброжелательны, они приходят именно за тем, чтобы послушать. Чтобы пробиться к сердцу человека залетного, с музыкой не самой легкодоступной, не самой известной, надо счищать несколько защитных слоёв как монеткой с лотерейного билета. И если контакт происходит, то ценнее этих моментов нет, честное слово. Мы сейчас играли на Дне города, на ВДНХ, там был фестиваль «Город детей», на театральной площадке. Мы закрывали второй день полуторачасовым концертом. Там была небольшая трибуна, чтобы людям было комфортно слушать, и практически все полтора часа у нас была полная загрузка. Кто-то уходил, но на его место тут же приходили другие. Многие улыбались, кто-то вообще прыгал от радости и удовольствия. Дети танцевали, улыбались, и смотрели на меня своими чистыми глазами-озерами. Какой-то удивительный опыт, при том, что мы не адаптировали программу вообще. Мы играли то, что обычно, то, что нам хотелось. И люди за нами пошли, так что даешь искреннюю музыку!

MWS: Будьте самими собой по большому счёту (улыбаюсь). У меня есть целый блок вопросов на счёт детской темы, но я его попозже озвучу. А пока возник вопрос по поводу конкурсов. Недавно Вы приняли участие в фестивале “Riga Jazz Stage”. Как я понимаю, тема конкурсов вам не чужда?

А.Р.: Честно говоря, чужда. Я участвовала несколько раз, но не ради конкурса, а ради опыта и ради контактов, потому что для русского артиста получить какие-то ангажементы в Европе потенциально проблематично, если у тебя нет людей, которые тебя везде продвигают. У меня такого человека нет, и, в общем, я считаю, что это неплохо, поскольку я ни перед кем не должна Алина Ростоцкая и "Jazzmobile" на конкурсе "Riga Jazz Stage" (Рига, Латвия, апрель 2014 года). Фото из личного архива певицы.отчитываться в том, что делаю. Но имеются побочные эффекты – приходится ездить на такие мероприятия. Я к ним не отношусь как к конкурсам, может быть, поэтому мне внутри спокойно. Для меня это просто концертное выступление, но в определённой ситуации. Я там ни с кем не соревнуюсь, потому что это абсолютная утопия, на мой взгляд, - соревноваться с кем-либо в музыке. Конкурсы – это замечательный опыт, если к ним правильно относиться. Это возможность познакомиться с людьми со всего мира. И, честно говоря, благодаря конкурсам у меня в жизни появилось несколько человек, которые стали мне настоящими друзьями.

MWS: Я встречала очень мало музыкантов, которые признавались, что им нравится участвовать в конкурсах. Есть, конечно, кто говорит: «Я хочу победить!» Победить для своего самоощущения, самоутверждения.

А.Р.: У меня такого нет, тут я согласна с Евгением Лебедевым (прим. ред.: Евгений Лебедев - пианист, композитор) в том, что конкурс позволяет собрать себя, начать усиленно заниматься, направить свою энергию в какое-то конкретное русло. Потому что когда ты расслаблен, всё потихоньку происходит, труднее себя собрать. По большому счёту, у нас здесь такое болотце небольшое. Есть визовый вопрос, он всегда будет актуален для российских музыкантов. Собственный сок, в котором мы тут варимся, не всегда дает возможность посмотреть на себя со стороны. Как правило, на серьёзных конкурсах уровень хороший и послушать других очень интересно, какими-то идеями подпитаться, вдохновиться, пообщаться. Это такой удивительный опыт! Я могу сказать, что последний конкурс, в Риге, был моим самым позитивным и спокойным из всех, потому что я была с ребёнком, и мне было не до конкурса (смеётся).

MWS: Я так понимаю, это секрет участия в конкурсе (улыбаюсь).

А.Р.: Да, с ребенком начинаешь вообще проще на многие вещи смотреть. Мой обычный конкурсный день практически не отличался ничем от любого другого дня: я так же с дочкой гуляла, мы обедали, играли, читали, а вечером я выходила на сцену и что-то пела, в своё удовольствие, не особо думая о каких-то результатах. Естественно, общалась с людьми, но, наблюдая их волнение, я улыбалась в усы и думала: «Ребята, вы просто пока ещё не мамы!»

MWS: И не папы (улыбаюсь). Хотя папам, наверное, вообще в этом отношении чуть-чуть проще.

А.Р.: Ну, смотря каким папам! Есть папы, которые мало участвуют в жизни ребёнка, им, наверное, проще. Наш папа активно участвует, и для меня это очень важно и радостно. Поскольку мы оба музыканты, мы можем себе это позволить. Людям, которые работают с девяти до шести, наверное, сложнее организовать всё так, чтобы больше общаться с малышом.

MWS: Я хочу вернуться к истории “Jazzmobile”. Самой авторской программе более двух лет, если я не ошибаюсь, а коллективу ещё больше. Когда происходят первые шаги, первые попытки, они всегда отличаются от результата. Какие для вас изменения произошли, как развивался коллектив, авторский материал? Что вы ожидали, когда начинали проект, и что получили в итоге?

А.Р.: Мне просто хотелось собрать свой состав, чтобы в нём реализовывать какие-то творческие идеи, которыми я могла бы делиться со сцены с людьми. Через этот состав прошло очень много людей за всё время. Это естественный процесс, ты растешь, развиваешься, постоянно что-то ищешь, появляется больше понимания того, чего ты хочешь и что тебе для этого нужно: какие инструменты, какие музыканты. Каждый музыкант – это вообще целая планета! Начинали мы только со стандартов, но я интуитивно чувствовала, что мне интересно играть их не так, как они были написаны, а аранжировать их таким образом, чтобы они зазвучали по-своему, «по-джазмобильски». В этом направлении мы двигались несколько лет. Потом я поняла, что надо идти дальше и углубляться в авторскую историю, потому что музыки становилось больше, и я начала лучше понимать, что хочу услышать в итоге. Потребовались новые средства, состав менялся несколько раз, но, самое главное, что греет мне душу, - со всеми, кто играл в “Jazzmobile” в разные годы, у нас сложились тёплые человеческие отношения. И я всем этим людям очень благодарна. Они на меня повлияли во многом, на моё становление как музыканта, человека и как лидера. Это вообще отдельная история. Когда ты – лидер, на тебе столько моментов лежит! И столько моментов ты должен учесть, чтобы дело двигалось и шло вперёд! Каких только у нас не было ситуаций, честно скажу! Однажды ребята чуть ли не подрались перед концертом, причем на зарубежных гастролях, были разные истории с паспортами, столько всего… Сейчас это всё вспоминаешь с улыбкой и думаешь: «Как я могла тогда это разрулить?! Это же просто патовая ситуация!» Но сейчас я понимаю, что всё, что происходило, делало меня изнутри сильнее, опытнее и спокойнее.

Алина Ростоцкая - Зазеркалье

Большое внимание Алина Ростоцкая уделяет созданию собственной музыки, а в будущем году она планирует записать и выпустить альбом авторских произведений.

MWS: Тяжело было в лидерство входить? Есть люди, которые по своей природе пробивные. Вы вообще не похожи на такого человека, по крайней мере, внешне.

А.Р.:  Нет, не тяжело, это как-то естественно все происходило. Просто я, наверное, паровозик по своей природе, а не вагончик. Ну и продюсерское образование, может быть, накладывает какой-то отпечаток. Хотя и вагончиком иногда тоже побыть интересно, просто вокалистов не так часто привлекают, как сайдменов. Но, например, недавно пианист Григорий Сандомирский пригласил меня поиграть свободную музыку – фри-джаз. Для меня это абсолютно новая сфера, и вообще я отношусь к этому направлению с некоторой опаской. Нужно было набраться смелости, чтобы, заявив о себе в одной музыкальной стилистике, пойти в абсолютно другую степь и начать с нуля, по сути. То есть выйти и попробовать что-то новое для себя, вообще новое, где нет никаких правил, где ты создаешь музыку, абсолютно не зная, какой она будет. Я шла на концерт, и у меня не было ни малейшего представления о том, что будет звучать. Для меня это был очень интересный и полезный опыт! Мы сыграли два концерта, 16 октября будет ещё большой концерт в клубе «ДОМ» с теми же музыкантами, а также Сергеем Старостиным, Владимиром Миллером, Игорем Иванушкиным и солистами оркестра московских композиторов.

MWS: Сложно было показать себя во фри-джазе?

А.Р.: Несложно вообще! Мне изначально казалось, что это очень сложно, но на самом деле надо просто слушать, что происходит, и если у тебя есть идея, не бояться ее высказать, чтобы дать дальнейшее направление течению музыки или продолжить чью-то мысль.

MWS: Ваш муж тоже музыкант, гитарист Максим Шибин. Более того вы с ним играете в одном коллективе. Насколько творчески вы оба участвуете в создании материала, аранжировках? Как вы взаимодействуете в этом процессе?

Алина Ростоцкая с мужем, гитаристом Максимом Шибиным. Фото Виктории Игошиной.А.Р.: У нас совершенно чётко разделены функции, это такой механизм, уже отлаженный за годы нашей совместной жизни. Тут мы идем от нашего устройства, от разности нашего внутреннего склада. Я отвечаю за творческую часть, за идеи, а Макс помогает мне разбираться с воплощением. Он помогает мне нотировать материал так, чтобы его было удобно читать музыкантам. Макс инструменталист, ему проще в этом плане. Он – мой незаменимый помощник, друг, советчик. Я что-то придумала и сейчас же могу с ним попробовать, как это будет звучать. Тебе не нужно никого специально вызывать, репетировать отдельно с участниками ансамбля. Сесть вечером в комнате с гитарой и всё попробовать, послушать и понять, что надо по форме чуть подкорректировать, что вот этот аккорд в таком расположении не очень хорошо звучит, его надо перестроить и так далее. Меня спрашивают часто: «А ты не устаешь вообще? Вы же постоянно вместе». Да мы делом всё время заняты! Когда тут уставать? Свободных вечеров практически нет, он занимается, я занимаюсь, мы что-то делаем вместе, пробуем. Так, чтобы посидеть, поговорить, бывает несколько раз в месяц, по настроению, а, в основном, мы все время заняты ребенком и работой.

MWS: А когда вы ему показываете свои новые песни, муж может высказать своё мнение: «Мне вот это нравится или не нравится»? Идёт какой-то прямой, искренний разговор или вы стараетесь как-то смягчить?

А.Р.:  Да, мы друг с другом всегда откровенны, не только касаемо музыкальных вопросов. Если кто-то из нас сыграл не очень удачно на концерте, конечно, никто не будет добавлять масла в огонь какими-то резко негативными оценками, но и восторгаться - «Да нет, да ты сыграл гениально!» - тоже никто не будет. Мы оба знаем всегда, как и что было. Стараемся поддерживать друг друга, чтобы у обоих были силы двигаться дальше. Это же путь, он состоит из миллиона точек – удач и неудач, подъемов и спусков.

MWS: Кстати, по поводу сил двигаться дальше. Рождение ребёнка – это такое событие, которое происходит не часто в жизни. Для женщины-вокалистки это не только момент счастья и радости в семье, но и часто говорят, что после рождения ребенка у певицы меняется голос. Что-то новое появляется, что-то уходит. Когда у вас родилась дочка, произошли ли какие-то изменения, с которыми пришлось столкнуться?

А.Р.: Голос, конечно, поменялся, об этом говорят все, кто давно нас не слышал. Но я бы не стала связывать это только с ребенком, ведь голос формируется и изменяется всю жизнь и много факторов воздействуют на него. Мне кажется, с возрастом звук становится более глубоким, наполненным, потому что появляется больше того, что ты хочешь и можешь сказать. Новый опыт обогащает душу, и это отражается на звуке тоже. Материнство – это вообще другая планета, это настоящая школа любви, ты просто по-другому учишься жить. Учишься пониманию того, что отдавать гораздо приятнее и радостнее, чем принимать, учишься терпению, учишься принятию всего, что происходит, учишься доверию, учишься радоваться самым простым вещам, моментально переключаться с одной задачи на другую и т.д.. По сути учишься жить в осознании того, что важно для твоего ребенка, что важно для тебя самого и твоего любимого человека, и увязывая все эти интересы и потребности между собой. То есть для меня материнство – это не жертвоприношение, а увлекательное совместное путешествие, несущее в себе массу открытий. Хотя я прекрасно понимаю, что есть женщины другого склада, которые созданы для семьи, и для них это единственно важное, что есть в жизни.

MWS: Но в таком случае для них не существует трагедии, если они занимаются только семьей.

А.Р.: Абсолютно! Они, как правило, получают от этого огромное удовольствие. И это прекрасно! Но есть такие неспокойные товарищи вроде меня, которым важно что-то еще сделать, у которых творческая энергия внутри кипит. Если ты этому не дашь выхода, то гармоничным ты не будешь, ты себе соврешь. Поэтому какой тут вариант? Только каким-то образом организовать свою жизнь, чтобы и ребенок чувствовал себя любимым, важным и нужным и чтобы для музыки время оставалось. И иногда такую систему нам выстроить удается. Мне, конечно, с мужем повезло очень сильно, он меня понимает. Если бы он не был музыкантом, я не знаю, удалось бы это или нет. Ну и семья, конечно, очень помогает, Агаша всегда с кем-то из родных, близких людей. При этом у меня остается время для занятий, и дело потихоньку движется вперед.

MWS: Для творческого человека рождение ребенка – это еще и большой стимул для написания музыки и вообще толчок к творчеству. Как вы на себе это ощутили?

А.Р.: Очень мощно ощутила! (смеётся) Это сложно облечь в слова, честно говоря. Просто некоторые вещи открываются совершенно неожиданно, как, собственно, родилась «Колыбельная для Агафьи». Я просто кормила Агашу и в какой-то момент меня пронзило понимание того, что сейчас происходит таинство, что в данный момент я лежу, кормлю, пою, и за мной все мои предки, впереди меня – все мои потомки. И все это соединяется вот в этой точке. Это же удивительно! То есть весь опыт предыдущих поколений я передаю ей, она его передаст своим детям и дальше. Я ощутила себя звеном в жизненном круговороте, и это понимание есть вроде у всех людей, но ты его не чувствуешь так остро. А тут это пронзает тебя, ты понимаешь, насколько глубинная вещь – кормление. Насколько глубинная вещь колыбельная, абсолютная универсальная для всех людей в мире, независимо от социального положения, вероисповедания, языка и т.д.. Благодаря таким озарениям, осознаниям в тебя прокрадывается какое-то новое знание, и тебе нужно его выразить срочно, рассказать об этом, потому что иначе ты взорвешься (смеётся). Когда ты поёшь от своего лица, то, что пережито тобой, ты ощущаешь вообще другую правду на сцене и другую веру в то, что ты делаешь. И люди сразу это чувствуют.

Композицию "Колыбельная для Агафьи" Алина Ростоцкая написала после рождения дочери. "Материнство – это вообще другая планета, это настоящая школа любви, ты просто по-другому учишься жить". Выступление на конкурсе "Riga Jazz Stage" в Риге в апреле 2014 года.

 

MWS: Мы сейчас говорили о переходе от поколения к поколению, и ребёнок – как раз тот человек, которому вы передаете свой опыт. В данном случае интересно и важно то, что вы музыкант. Вы можете передать своему ребенку какое-то ощущение музыки, любовь к музыке, привить определенный вкус. Понятно, что ребенок развивается со временем, наверняка, позже у него будут и своеобразные музыкальные вкусы, может быть, которые не будут нравиться вам. Но сейчас в семье вы воспитываете её – с помощью детских песен или любых других?

А.Р.: Я не могу сказать, что мы занимаемся этим специально. У нас на кухне стоит музыкальный центр, мы сами слушаем много разной музыки, и дочка иногда просит включить ей что-нибудь. Я ей ставлю всё, что есть в доме – классику, джаз, поп, народную и духовную музыку. Народную вообще разную – и восточную, и еврейскую, и русскую, и болгарскую. Детские песни проходят мой строжайший фильтр, потому что я три с половиной года работала с детьми в школе, и у меня аллергия на детские песни и на само это словосочетание. Я отслушала большое количество детского материала, который является плевком в моё музыкальное сердце (смеётся). Нет, правда, это просто полный «финиш». Вообще ребенок, если его не тюкать постоянно, всё сам тебе говорит, что он хочет, что ему нравится, что ему интересно и так далее. Дочка с месячного возраста всегда знала, чего она хочет. Да какого с месячного! Она ещё в животе это знала! Она абсолютно по-разному на музыку реагировала. На одну – начинала меня дубасить со страшной силой, на другую – абсолютно затихала и прислушивалась к тому, что происходит. А сейчас, поскольку она уже говорит, может сказать: «Музыку!» Я ей ставлю. «Дьюгую!» (детским голосом, смеётся)

MWS: Что она любит? У неё есть предпочтения какие-то?

А.Р.: Она любит Ришара Бона, танцевать под него, любит Уэса Монтгомери, любит Эрика Клэптона, из классики – Чайковского и Равеля. У нее периодами любовь к каким-то конкретным песням случается.

MWS: А нравится, как папа играет?

Алина Ростоцкая с мужем Максимом Шибиным и дочерью Агафьей. Фото из личного архива певицы.А.Р.: Нравится. Она знает, что он играет на гитаре, что мама поёт. Мы с ней как-то шли, я ей показываю: «Вот детский садик, здесь дети проводят время, когда родители работают». Она: «Мама работает… папа работает». Я говорю: «А что мама делает?» Она: «Поёт». – «А папа?» - «Гитая (гитара)». Ей нравится, когда папа занимается, когда он что-то сыграет именно для неё, она пляшет. Ей интересны инструменты, она нажимает определенные ноты, интервалы, слушает, как они звучат. Конечно, пока это все не долго, но ребенку год и семь месяцев. Она интонирует простые мелодии, примерно с года и месяца, и постоянно учит что-то новое. Ну, это в общем-то и немудрено, потому что я ей пою бесконечно, а сейчас она уже заказывает песни сама (смеётся). Я могу, например, раз 35 подряд спеть ей перед сном «Тра-та-та, тра-та-та, мы везём с собой кота», и она требует именно эту песню. Я хочу спеть что-то другое, потому что меня начинает немножко мутить, да и репертуар у нас, благо, большой, но нет… Эту и всё тут! Это вообще хорошо, когда человек с детства знает, чего хочет.

MWS: Получается, что ребёнок учит вас и мудрости.

А.Р.: Абсолютно. У неё вообще многому можно научиться. Вот совершенно нет никакой фрустрации у человека. У неё что-то не получается, но её это совершенно не останавливает, не расстраивает ни капли. Она будет продолжать это делать, пока не получится, в отличие от взрослого, который сразу нацелен на результат и при первой неудаче он будет лежать неделю и говорить: «Я бесталанен, я бездарен, у меня не получается!» Я и к себе это отношу в первую очередь. Как только у меня что-то не получается, я начинаю злиться, у меня начинает падать мотивация, я займусь чем-нибудь другим, а смотрю на неё – она абсолютно нацелена, ей интересно чему-то научиться. Это так здорово!

MWS: Мне очень бросается в глаза, когда родители во всём останавливают своего ребёнка. Мне кажется, это убивает самостоятельность и инициативность в детях.

Дочь Агафья уже вовсю интересуется музыкальными инструментами. Но это и неудивительно, когда в семье оба родителя - музыканты. Фото из личного архива певицы.А.Р.: В этом отношении я, может быть, чересчур много свободы ей даю, но, если ребенок хочет в год и месяц залезть на самую высокую горку, я не буду её останавливать и кричать: «Стой! Ты упадёшь!» Я буду стоять рядом и смотреть, как она лезет и получает новый опыт. И если она будет, не дай Бог, падать, я буду ловить её. Если она хочет висеть на кольцах, которые находятся в полутора метрах от земли, пусть висит. Кто-то, может, посмотрит, покрутит пальцем у виска и скажет: «Она же ещё маленькая! Ей не по возрасту! » Да всё по возрасту! Вот ребёнок испытывает интерес, и это прекрасно! Надо ловить этот момент, потому что потом он подумает: «Так, это мне ещё не по возрасту» - и не станет пытаться исследовать что-то для себя новое.

MWS: Мне стало интересно, а ваши родители давали вам свободу?

А.Р.: Да, в этом смысле мне повезло очень! У меня была работающая семья. Со второго класса я везде ездила одна. Это не значит, что мной не занимались, просто не было возможности возить меня везде. И я очень благодарна маме за то, что она всегда мне доверяла. Это то, что меня дисциплинировало. Её доверие было для меня важнейшим стержнем внутренним в жизни, и перед тем, как что-нибудь отчебучить, я думала: «Ну, как же так? Мама же верит в меня, она уверена в том, что всё будет хорошо, а я сейчас её подведу, расстрою. Я так не могу сделать». Надеюсь, мне удастся в будущем такие же доверительные отношения построить с Агашей. Конечно, я многому еще учусь как мама, но самое главное, мне кажется, - это просто быть в постоянном контакте со своим ребёнком, слушать его, идти за ним и вместе с ним. Когда я пыталась по глупости навязать дочери что-то, что, по моему мнению, было ей необходимо, это встречало полный протест и отторжение. Поэтому я оставила эту порочную практику и стараюсь теперь лишь мягко ее направлять. Ведь любовь – это когда ты готов другого человека услышать прежде, чем себя.

опубликовано: 05.10.2014




Вы можете войти на сайте через;

Vkontakte Yandex Google

Комментарии (0)

    Только авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.